Авторизация

Логин:

Пароль:


Клоун Шалимар

Оставить/читать комментарии (просмотров: 2316; комментариев: 0; опубликовано: 10.10.2008)

«Клоун Шалимар» начинается резко, как полицейский детектив: отставного американского посла в Индии Макса Омфалса убивают у дверей квартиры его дочери. Но Рушди лишает книгу возможности стать детективом – убийца известен, он называет себя Шалимаром. Итак, это история убийства, которая начинается с его ожидания. Утром последнего дня Макса Омфалса мы уже знаем, что это его последний день (хотя сам он об этом не подозревает), день, который неумолимо устремляется к убийству. Это событие насильственно скрещивает несколько судеб, и читателю предстоит о них узнать. Судьбы отдельных и непохожих людей вложены в судьбы их народов. Салман Рушди незаметно, как бы подкручивая указатель масштаба на карте, переходит в своем рассказе с уровня на уровень.

Перед нами история превращения любви в ненависть, опосредованная предательством, – или тем, что проще всего посчитать предательством… Причем то, что происходит в душе одного человека, зеркально отражает происходящее в душах целого народа, так что несколько сюжетов отражаются друг в друге. История артиста, ставшего террористом… История профессора экономики, ставшего партизаном, а затем – творцом внешней политики США, – и похоронившего свою карьеру ради любви. История артистки деревенского театра, ставшей содержанкой профессора, а затем – «живой умершей», дотягивающей свою обреченную жизнь в хижине на краю леса… Истории многих других страдающих людей (счастливых героев в книге Рушди нет)… А за ними – история Кашмира. Штат, разделенный войной, а значит – взаимной ненавистью. Так из жизни Шалимара исчезает любовь, и он подчиняет свою жизнь ненависти и мести. Из Долины исчезает покой, наступает власть призраков вражды и самоуверенности, и те, кто вырос в благословенной долине, объединенные кашмирият – надэтническим чувством соседской общности – вдруг начинают видеть в соседях прежде всего мусульман или прежде всего индуистов, иноверцев. Старый добрый народный театр больше никому не нужен – люди не могут веселиться, они заняты политикой. Глухая грязеобразная ненависть как бы из ниоткуда медленно просачивается в Долину, заполняет ее, затапливает головы. Ее приносят фантасмагорические вестники с цельнометаллическим телом – а может быть, солдаты, пришедшие в регион именно для сохранения мира и спокойствия. А может быть, звезды на небе встали не так? Причины превращения радости от жизни в стремление сократить чью-то жизнь вроде бы не найти.

Может быть, замысел Рушди – в чужую душу не заглянешь – питает почти такая же ненависть, хотя и направленная в другую сторону. У него много времени, чтобы тщательно присмотреться к полю боя: он не экономит романное пространство и вникает во все детали, оставаясь мастером, способным держать все приводные ремни обширного романа в натяжении. Отстраненно, как снайпер, он рассматривает окровавленные поля, не выбирая цели, но замечая мелочи. Так память безумного генерала, сидящего в темной комнате в Сринагаре, не может выпустить из своих щупалец ни одну деталь. И Бог, и дьявол живут в мелочах, в оттенках, в деталях. Поэтому Рушди перенасыщает роман мелкими картинками, эпизодами, деталями большой «истории насилия» («History of violence» – может быть, недаром в России название этого фильма перевели как «оправданная жестокость»).

Во лбу пятнадцатилетнего командира горных рыцарей ислама «внезапно возникает красное отверстие», он падает с коня перед старой женщиной, которую он заставил раздеться у всех на глазах, поскольку она не носила чадру, а стало быть, была шлюхой. Женщина склоняется над ним: бедный мальчик не успел узнать, что такое любовь, как могут любить женщины. Сыновья женщин этой деревни исчезают по одному, уходя в Пакистан. Когда, с чьим оружием они вернутся – никто не знает; и кто будет рад их возвращению, кроме несчастных матерей? Их ведет злая сила ненависти, священной войны и «окончательного решения».

Описывая разрушение мирной деревни, Рушди патетически, как оратор старой школы, задается риторическими вопросами: кто подпалил дома? кто сжег плодовый сад? кто изрубил в куски вон тех мужчин? кто уничтожил вот этих? кто пристрелил этих мальчиков?… кто сломал нос старику? кто разбил девичье сердце, убил ее возлюбленного – кто?.. Но уже известно, теперь уже известно, что на эти вопросы, какими риторическими они ни прикидывались бы, есть конкретные ответы. В современных войнах, также известных как «антитеррористические операции» (в описанное время этого словосочетания еще не было – тогда говорили: «операции по наведению спокойствия»), поджоги, грабежи, убийства, изнасилования совершают конкретные люди, и их имена, звания, послужные списки и банковские счета могут и должны быть названы. Слишком легко спрятаться за некую государственную или политическую необходимость – и остаться неназванным, незамеченным, «слиться с пейзажем». Цель писателя, как и цель снайпера или полицейского – увидеть таких «уклоняющихся» и указать на них. За этим не должна следовать месть. Иначе новые мстители неизбежно спустятся с гор, и опять какие-то молодые люди ночью, сговорившись у теплой печи в чужом доме, уйдут в горы, пройдут непроходимые перевалы, чтобы изучать взрывное дело, учиться стрелять и наизусть заучивать книги, в которых написано только о смерти. В том, что происходит по необходимости, как будто бы никто не виноват. Эту необходимость можно прервать в любой момент: не стрелять! Не нарушать свой долг! Не верить лжи! Но с каждым «поворотом винта» прервать это движение само собой разумеющейся необходимости убивать и мстить за убитых становится все труднее. Хотя в деревне такие славные случаи и имели место – в начале войны, когда люди еще умели слышать друг друга, а не только «своих». Но теперь Шалимар уже не может не мстить. Наверное, для отказа от мести он слишком молод и слишком сильно любил…

Вместе с Шалимаром мы попадаем в мир взаимной мести. Пусть это называется «сохранять честь», или «решить территориальную проблему», или «восстановить историческую справедливость», все равно убийство есть убийство! Салман Рушди, не вставая ни на одну из сторон – родной Индии достается не меньше, чем всем фундаменталистским фанатикам вместе взятым, – показывает внутренние пружины этого убийства. Убийства души в самом себе; убийства одного человека, деревни, народа (если и не случившегося, так планируемого кое-кем – недаром читатель видит и нацистов в космополитическом Страсбурге), убийства как метода отношения к людям и миру. Как писатель, а не полицейский и не политик, Рушди, по крайней мере, может указать на убийцу и назвать его убийцей… Даже при том, что у последнего есть неотлагательные причины стать убийцей. Тем не менее – такую диалектику Рушди использует постоянно – никаких непреодолимых причин нет. И надо знать, как это бывает. Хотя бы чтобы опознать начало такой истории будущего убийства. Всегда, как только она начинается.

На «Клоуна Шалимара» можно написать и другую рецензию – как будто это книга о любви. О любви двоих детей, детей и родителей, о любви друг к другу людей, живущих на прекрасной и богатой земле, места на которой хватает всем. Но счастливые люди легковерны, а влюбленные беззащитны, и когда любовь истаивает, на ее место приходят ненависть и обиженная честь. Поэтому все-таки это книга об исчезновении любви и о том, что может прийти вместо нее. Книга о Кашмире…

источник: top-kniga.ru

Всего голосов: 5; средний бал: 4.4 Голосовать:

Комментарии

написать комментарий
Еще нет комментариев

Добавление комментария

Имя
Код
Комментарий oсталось символов: 5000
Показать все смайлики